ГБУК НАО "Ненецкая центральная библиотека имени А.И. Пичкова"  
17 | 02 | 2019
НБЦ им. А.И. Пичкова
Библиотеки-филиалы
Для читателя

spravka

 

g2019

logo2019

busgov

banner-133x133

Январское заседание Клуба любителей литературы

Январское заседание было посвящено творчеству Г. Яхиной – ее новому роману «Дети мои». В ходе выступления каждого участника предлагалось ответить на вопросы:
- Манипулирует ли нами автор?
- Достоверна ли историческая составляющая романа?
- Высока ли планка художественных достоинств?
- Вопрос автору (если бы состоялась личная встреча).
Разговор о новом произведении Г.Ш. Яхиной сопровождалось видео-конференцией автора, на которой она рассказывает о причинах, побудивших ее взяться именно за эту тему.
Не единожды участники встречи в своих выступлениях делали отсылку и к первому произведению Г. Яхиной «Зулейха открывает глаза». Мнения разделились, но самыми исчерпывающими суть ответов на вопросы стали отзывы о романе Р.А. Рочевой, С.В. Тарабукина и Э.Э. Казана. Предлагаем познакомиться и вам, уважаемые читатели, с некоторыми из них.
 
Где кончается сказка и начинается быль?
Автор переносит нас в 20-е – 30-е годы 20-го столетия, в Поволжье. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он невзрачен, ничем не выделяется, давно смирился с одиночеством. Но однажды его пригласили учительствовать в хутор на другой стороне реки, где его ученицей становится невеста на выданье, 17-летняя Клара. Отец ее собирался вернуться на историческую родину и выдать там дочку за настоящего немца. Этим планам не суждено сбыться. Девушка сбежала к своему учителю. На пути их счастья встали предрассудки, обыкновенная зависть, досужие вымыслы и сплетни. Пришлось Якобу и Кларе переселиться на хутор, покинутый ее семейством. Их стараниями заброшенный хутор становится уютным уголком посреди бушующих революционных страстей и бури гражданской войны. Наших героев ждут новые испытания. Кого заинтересовал сюжет, могут прочитать книгу.
Перейду к выводам. К недостаткам произведения можно отнести: перегруженность романа несущественными подробностями. От этого сюжетная линия временами даже теряется. Многие поступки и действия Баха, с учетом данной автором характеристики, кажутся несвойственными данному герою. Хотелось бы видеть взрослыми Анче и Ваську, в качестве героев они более интересны, чем Якоб. О том, как сложилась их судьба, мы узнаем лишь в послесловии.
После прочтения произведения меня осенила мысль: «Недостаток романа, который выразился в показе в качестве главного героя серого и забитого человечка, трансформировался к концу романа в достоинство!» Автор, я думаю, хотела показать, что в литературе нет маленьких и больших героев. Каждый имеет право на счастье. И за него надо бороться! Правда, не всегда мы одерживаем победы в этой борьбе. Это только в сказке добро побеждает зло. И в этом романе сказка заканчивается, мы возвращаемся в реальность. Проблемы остаются, их надо решать. Если бы Гузель Яхина вместо послесловия написала вторую часть книги, от этого выиграла бы сама идея создания книги. Потому как не достает оптимизма! Что касается вопроса, вынесенного в заголовок отзыва, думаю, в романе много вымысла, сказка, правда, грустная.
Рекомендую к прочтению один раз. И на чужом опыте можно учиться. Спасибо за внимание!
Э.Э. Казан
 
           О книге «Дети мои» Гузель Яхиной
Роман «Дети мои» - роман аллегория, роман фэнтези, сотканный из немецких сказок.
Об истории немецких переселенцев, два с половиной столетия назад приехавших по приглашению Екатерины Второй в Россию, Г. Яхина говорит скупо и то лишь, наверно, из-за обращения императрицы к немцам: «Дети мои!», что и дало название роману.
«Дети мои! – зычно кричит она (Екатерина Вторая), гарцуя перед строем озябших в пути переселенцев. – Новообретённые сыны и дочери российские! Радушно принимаем вас под надёжное крыло наше и обещаем защиту и родительское покровительство».
Потом другой самодержец двумя веками позже, летая на аэроплане над Саратовом, будет размышлять о стране и о «детях своих». И не надо ловить на слове автора, мол, Сталин боялся и никогда не летал самолётами, а предпочитал ездить на поезде. Зато по-настоящему летал нынешний демократичный правитель, и тоже, наверно, о чём-то таком думал.
И вот, наконец, Гузель Яхина опускает нас на землю, чтобы мы ещё раз как бы уже из уст простого смертного услышали: «Дети мои».
А на земле, как вы сами понимаете, иногда происходят странные вещи: мистика и всякая, там, чертовщина.
В переводе с немецкого Гнаденталь означает «Благодатная долина», то есть автор намеренно поселяет своих персонажей в местечко райское, сказочное, оторванное от мира. Судя по описанию Г. Яхиной, до революции, может, так оно и было.
Потом Гнаденталь ждут те же испытания, что и весь советский народ: гражданская война, военный коммунизм, коллективизация, голод.
За Волгой, напротив деревни Гнаденталь, существует колдовской хутор Удо Гримма, куда доступ обычным людям заказан и его волшебным образом все эти трагические события не коснутся. Яхина, поселив своих главных героев на этом хуторе, как бы решает проблему с жильём и едой, чтобы читатель мог следить за развитием событий, не отвлекаясь на такие пустяки, как добывание хлеба насущного. Мало того, она помещает этот хутор в какой-то параллельный мир, куда проникают отдельные звуки и смутные видения из настоящего мира, а всё остальное плавно обтекает этот колдовской участок.
А ведь Саратовская губерния, куда входит и Гнаденталь, в 1918-1920-е годы была центром уральских белоказаческих восстаний. В тех местах за власть Советов воевал Чапаев. Во второй половине 1920-го года прокатилась волна крестьянского повстанческого движения.
Значит, неправа Яхина, будто бы, по словам некоторых критиков, лишая речи Баха (онемечивая его), хотела выставить старшее поколение бессловесным стадом, из-за равнодушия которых смогли произойти и революция, и гражданская война, и все беды, выпавшие на страну.
Только два раза позволяет себе Яхина разрушить колдовские чары хутора Удо Гримма: когда три бандита неведомым образом материализуются там и в корне меняют жизнь героев романа, да ещё когда поселяет туда Ваську-беспризорника. Но, согласитесь, без них не было бы и романа.
«Дети мои» можно читать до того момента, когда Клара появилась в Гнадентале, потому что дальше, по-моему мнению, их ожидала голодная смерть, и, естественно, не было бы никакой дочери Анче.
«Истинно. Истинно, говорю вам», - говорит Иисус Христос своим ученикам после очередной притчи.
«Истинно, истинно, - убеждает нас Яхина. – Выжили». Поверим ей.
Начну с Якова Ивановича Баха.
«Голос Бах имел тихий, телосложение чахлое, а внешность – столь непримечательную, что и сказать о ней было решительно нечего. Как, впрочем, и обо всей жизни в целом. Тридцати двух лет, уже начавший лысеть и морщиться от близкой старости, усталый до изнеможения и жалкий в своём испуге перед вечностью».
Некоторые критики называют Баха духом Гнаденталя, его хранителем. «Сначала подняться на Верблюжий горб и окинуть взглядом простиравшуюся за горизонт Волгу: каковы нынче цвет волны и ее прозрачность? Нет ли над водой тумана? Много ли чаек? Бьёт ли рыба хвостом на глубине или ближе к берегу? Это если дело было в тёплое время года. А если в холодное: какова толщина снежного покрова на реке – не подтаял ли где, открывая солнцу блескучий лёд? Затем – пройти суходолом, перебраться через Картофельный мост и оказаться у не замерзающего даже в лютые морозы Солдатского ручья, глотнуть из него: не изменился ли вкус воды? Заглянуть в Свиные дыры, где добывали глину для знаменитых Гнадентальских кирпичей. Если во время визитов Бах замечал какой-нибудь непорядок – порушенные бураном вешки на санном пути или покосившуюся опору моста, - тотчас начинал страдать этим знанием. Бах никому не говорил о своих наблюдениях, но каждый день с беспокойством ждал, когда ошибка исправится и мир придёт в исходное – правильное – состояние. После успокаивался».
Да и потом, уже живя на хуторе, то ли во сне, то ли в бреду, Бах летает над Гнаденталем. Да и в воде не тонет: дух же.
Если отталкиваться от этого предположения, то и дальнейшее в романе становится объяснимым: в тридцать два года старик, непримечательный, чахлый, живучий, непотопляемый Бах – дух! Леший, домовой или какая-то нечисть из немецкого фольклора. В таком образе и жил он, наверно, среди гнадентальцев с незапамятных времён.
Но тут появляется Клара. Вот уж, действительно, женщины ушами любят: одна влюбляется за песни, вторая – за стихи, за байки про Гнаденталь - и готовы на любые жертвы. Но это я так, к слову. Потом Клара, вероятнее всего, не раз проклинала и тот день, когда Бах в первый раз пришёл к ним на хутор по приглашению отца, и день, когда решилась на побег по дороге в Германию. Но изменить ничего уже не могла.
Мне же, читая роман «Дети мои», так же как и «Зулейха открывает глаза»,   часто хотелось крикнуть: «Не верю!». Если подробно описать, почему не верю, почему такое невозможно было быть в принципе, получился бы, наверно, такой же объёмный роман. И коротко не получается всё разложить по полочкам. Но всё же попробую.
Итак, Клара появляется в Гнадентале и сразу же встаёт вопрос: а что они ели до зимы, пока не перебрались на хутор Удо Гримма? Чем обогревались? Школа уже не работала, ученики кизяков и никакой еды не приносили. Огорода у Баха не было, запасов никаких.
На хуторе их тоже никто с распростёртыми объятиями не ждал: «При свете звёзд Бах с Кларой растопили печь (в дровянице осталось несколько поленьев) и попили чаю». Кто жил в домах с печным отоплением знают, сколько дров надо, чтобы в квартире было тепло, не говоря уже о деревенской избе. И дальше: «Так Бах с Кларой зажили в этом доме, отогревая его, комнату за комнатой, вершок за вершком».
А ведь дров больше не было. Хорошо, если бы сухие деревья стояли поблизости. Да вот беда: «дом находился в окружении столетних дубов, под сенью неизменно плодоносных яблонь». Значит, надо было куда-то идти, там пилить и оттуда таскать по одной сырой чурке на всю зиму. Хлеба не было, мяса тоже. Допускаю, что оставалось от Удо Гримма сколько-нибудь зерна, была ещё сушёная морковь, пишет автор. Пусть на первое время хватило бы, а зимой что ели?
Однако Яхина оптимистична. Она радуется, что «Бах был теперь и лесоруб, и рыбак, и трубочист, и садовник. Он выучился всему: рубить деревья, ловить в силки зайцев, варить смолу и заливать тем варевом прохудившееся днище ялика, латать соломой крышу, мазать глиной щели в полу, чистить колодец. Выучился всему, что было по-настоящему нужно для жизни. Чем-то овладел сам, многому научила Клара».
Теоретически, Гузель Яхина, только теоретически!
Не мог Бах ловить зайцев на силки, потому что зайцев ловят на петли. Да и знать надо, где их ставить и как. Зимой ловить сетями рыбу у него тоже бы не получилось. А про удочки автор ничего не говорит. И ещё неизвестно занимались ли в Гнадентале подлёдным ловом? Возможно, ловили, но сам Бах вряд ли один смог бы поставить сетку. Как он мог добыть столько смолы, чтобы варить ее и заливать прохудившееся днище ялика? Прохудившееся днище лодки меняют. Бывает, дерево рассыхается и даёт трещину, тогда эту трещину законопачивают паклей и смолят. В романе он несколько раз перекрывает крышу соломой. Где он брал солому? Сначала сказки свои писал при лучине и в углах стояли подставки под лучину, потом вдруг откуда-то появились свечи. Откуда он брал нитки, паклю, известь?
Хотелось бы ещё узнать, а что символизирует утиная перина? Она же везде фигурирует, без нее Баха и представить невозможно. Да за двадцать с лишним лет она бы тоже в труху превратилась! Как сгнили бы лодка и те же сети.
Мысленно я не раз ворчал на Яхину: «Да подари ты им скатерть самобранку, - и все проблемы будут решены! Всё равно сказки рассказываешь!». Но потом понял, что права она: где же тогда будут горести? Заботы? Треволненья? Ещё Пушкин писал:
И ведаю, мне будут наслажденья
Меж горестей, забот и треволненья:
Порой опять гармонией упьюсь,
Над вымыслом слезами обольюсь…
Литературный критик Галина Юзефович пишет: «Любой текст манипулятивен по своей природе – автор всегда что-то хочет с тобой сделать, ему что-то от тебя нужно (хотя бы твоё время), а, значит, он тобой манипулирует. Это одно из правил игры - искусство (литература – не исключение) так устроено. Ему за это, собственно говоря, и платят». Кстати: она очень сдержанно отзывается о романе.
Манипулирует ли читателем Яхина? Безусловно. На примере порядочного, но никчёмного Баха, она внушает нам, что человеку всё по плечу, и он способен всем пожертвовать ради благополучия любимых: сначала для Клары, потом – Анче. И со временем он сам перерождается насколько это возможно при его физических данных в закалённого мужика от сохи.
Если чувства к Кларе, Яхина ещё как-то очеловечивает, то любовь к Анче – это любовь зверя. Дом Удо Гримма – это берлога, а сказки, которые он записывает по ночам и носит Гофману, - это охота. Охота зверя, чтобы прокормить своего детёныша. Других шансов выживания у Анче просто не было. Но угроза превращения дочери Баха в Маугли, заставляет автора привести в хутор спасителя – беспризорника Ваську. Чем это аукнулось, вы сами читали и знаете. По сути, в романе только две яркие личности: Гофман и Васька. Остальные - бесплотные тени, которые лишь изредка мелькают в романе и являются не более, чем декорациями в Гнадентале.
Манипулирует Яхина и сознанием читателей, заставляя их верить всему, о чём пишет. Упоминает, например, вскользь о силках на зайцев и сетях для рыбной ловли и вот уже у Баха всегда рыба вяленая есть, и язи чешуей в тазу блестят. И тюря морковная на перекус. Ещё заставляет верить (надо же показать Баха заботливым отцом), что полудохлый, больной человек на развалюхе ялике запросто, как на моторной лодке, каждую неделю мотается в Покровск на свидание с детьми.
Манипулирует Гузель Яхина и временем. «Так прошли дни и месяцы, год, потом ещё один год», -   простодушно пишет автор. Если бы она хоть один раз написала, как и где спилил Бах первую чурку, как принёс домой и протопил печь, как, и чем засеял поле, посадил огород, вот тогда читатель   сам бы решил: смог бы он выжить или нет за эти годы.
А вот чего бы Бах точно не успел за двадцать четыре часа – это всю ночь писать сказки, отвлекаясь на ребёнка, протопить печь и хоть что-нибудь приготовить, опять же занимаясь ребёнком, стирать те же пелёнки, а потом тащиться туда и обратно в Гнаденталь, плюс Гофман со своими разговорами. И так каждый день, независимо от погоды.
А вот эпизод с ледоходом явный ляп: вы видели когда-нибудь, чтобы лёд на Печоре без заберегов пошёл? А там начался. И главное - в это время гнадентальские бабы на реке бельё полоскали.
Только не надо думать, что критики не видят этих прорех в романе. Когда в космосе вспыхивает сверхновая звезда, она не рождается - она умирает: израсходовав термояд, и схлопнувшись, превращается в белого карлика. Не хочу быть пророком, но не превратится ли Яхина в белого карлика? Вот тогда ей припомнят и Зулейху и Баха.
Роман мне понравился: со всеми его недостатками. Хороший стиль, образное мышление. Так писали стихи футуристы и имажинисты, в частности Маяковский и Есенин. Кстати, они оба побывали в Америке и тоже описали тамошние скотобойни.
Скотобойня у Яхиной – это аллегория гражданской войны, голода разрухи. Телята, вытащенные из чрева коров, - это уподобление Сталина Ироду, перебившего младенцев в Вифлееме. А, значит, любовь отца народов к детям приобретает совсем другой смысл: «дети – не мои» и вовсе не наше будущее, а невинные жертвы, положенные на алтарь идеи – мировой революции.
Кстати, об идее мировой революции. В романе возле умирающего Ленина Сталину становится ясно, что «…умирает вовсе не вождь. Это она лежит сейчас под белой, словно погребальной простынёй не в силах даже повернуть на бок своё измученное тело; она – идея мировой революции».
    Гузель Яхина здесь не права. Идея построения социализма не в отдельно взятой стране, а во всём мире не покидала Сталина никогда. Он и хотел начать войну с Германией, чтобы под видом освободителя оккупировать европейские страны и построить там социализм. Когда это не удалось, он посчитал войну для себя проигранной и потому даже отказался принимать Парад победы, а поручил его Жукову. А, значит, и жертвы были напрасны!
А аллегорий в романе много. Тильда рассказывает сказки Кларе. Она, в свою очередь, рассказывает эти же сказки Баху, потом Бах переделывает их на свой лад и пишет для Гофмана – тоже «сказочнику». В конечном итоге сказки начинают жить своей жизнью и навлекать на Гнаденталь беду. Тут уже сплошные аллегории: про шесть тучных коров и шесть тощих из Библии, убитые пионеры в романе и их прототип - Павлик Морозов, при желании можно, наверно, провести параллель между Лениным и любителем сказок и проводником идей мирового социализма Гофманом. Правда писать, как Ленин, он не умеет, зато говорит хорошо, а о чём говорить, ему пишет Бах. Такой вот – спичрайтер.
И в заключение приведу ещё одну цитату из романа: «Сталин подписал соответствующее постановление. Подписал с тяжёлым сердцем: до сих пор не мог решить для себя, было ли образование Немецкой социалистической республики результатом политической инерции, уступкой смертельно больному вождю, памятью его воле – или действительно нужным шагом. Иными словами, было ли дитя мертворождённым или имело шансы жить? Как бы то ни было, он стал крёстным отцом этому нежеланному младенцу».
А на хуторе Удо Гримма в это время рождается ребёнок. И этот ребёнок и ещё многие из Немецкой АССР выживут, только рассеются по всей матушке России и ассимилирутся. А сама Республика и на самом деле окажется мертворождённой.
В общем, над вымыслом я слезами не облился, но некоторые места читал с удовольствием.
Любое талантливо написанное литературное произведение многоплановое или многотемное – тематика. Главная тема, наверно, всё же - история поволжских немцев, борьба старого с новым (смерть пионеров и Гофмана). А главная идея: люди – игрушка в руках правителей. Явно прослеживается ещё одна тема: воспитание личности в изоляции от общества. И, конечно же, идея несостоятельности метода такого воспитания. А, впрочем, идея не только создаётся автором, но может вноситься и читателем. В общем, кто как думает.
Лично мне не понятно, зачем Яхина взялась за эту тему? Если хотела показать жизнь немцев-переселенцев, то она только пунктиром обозначена, а Бах вообще является изгоем колонистов.
                                             С.В. Тарабукин
 
Если у вас, любопытные читатели, хватило времени дочитать эти отзывы до конца, то вы поймете, почему любое заседание Клуба – это споры, убеждения или компромиссы. Обсуждение стало насыщенным отзывами еще и потому, что все клубовцы познакомились с романом.
Также клубовцы сердечно поздравили именинников января – Т.П. Окладникову, Т.П. Каневу и И.А. Мартьянову.
Марина Беляева, руководитель Клуба
 

Pichkov

Как вы оцениваете работу библиотеки?

GB 1

PB9

e

kalen

 

2010-2019 © ГБУК НАО "Ненецкая центральная библиотека имени А.И. Пичкова" - 166000, г. Нарьян-Мар, ул. Победы, д.8. library@nenlib.ru  
Все права на материал, размещенный на данном сайте, принадлежат НЦБ им. А.И. Пичкова.