ГБУК НАО "Ненецкая центральная библиотека имени А.И. Пичкова"  
23 | 04 | 2021

Декабрьская встреча Клуба

19 декабря состоялось завершающее 2020 год заседание Клуба любителей литературы.
И началось оно с литературной композиции «Песня любви Николая Журавлева», посвященной 85-летию северного поэта.
Далее приступили к обсуждению рассказа «Телеграмма» К.Г. Паустовского.
Разговор об этой истории предварила небольшая биографическая справка, которую дополнила А.Я. Пекканен. Анна Яковлевна рассказала о прощании с писателем, на котором она присутствовала, о той большом значении, которое занимает творчество прозаика в русской литературе, писателя, не один раз номинируемого на Нобелевскую премию по литературе, но так и не удостоенного ею.
Рассуждения участников заседания строились и с позиции современности, и с учетом реалий прошедших эпох.
Представляем некоторые из выступлений.
           Что имеем, не храним, потерявши, плачем
«Рассказ Паустовского «Телеграмма» был написан после войны и относится к новым произведениям мещерского цикла, хотя, на самом деле,  описываемое событие произошло с ним в начале тридцатых годов в посёлке Солотча, который был связан узкоколейкой с Рязанью и мещерской глубинкой.
«Я поселился поздней осенью в деревне под Рязанью. Там одиноко доживала свой век дряхлая ласковая старушка Катерина Ивановна. Единственная дочь Настя жила в Ленинграде и совсем позабыла о матери – она только раз в два месяца присылала Катерине Ивановне деньги, - так рассказывает К. Паустовский о своём знакомстве с Катериной Ивановной, а в рассказе «Телеграмма» - Катерина Петровна. - Всё рассказанное выше, поясняет он, - это и есть тот житейский материал, из которого рождается проза».
Если бы Паустовский просто поведал нам грустную историю о том, как закрыл глаза одинокой старушке в рязанской глуши, разве   за это Марлен Дитрих  поцеловала  бы ему руку  на московской сцене,  опустившись перед ним на колени?
 В рассказе не надо искать правду: она у каждого своя, каждый рассматривает  ситуацию со своей колокольни и с позиции приобретённого  жизненного опыта. И правда: мы же не знаем, звала ли Настя мать к себе в Ленинград? Если – да, то неизвестно, соглашалась ли та  переехать к дочери? Скорее всего – нет!
Паустовский только показывает своё отношение к происходящему. Он ни слова не говорит о том, чем  занималась в Ленинграде настоящая Настя, почему так редко навещала мать, но в рассказе априори оправдывает ее. Выдуманная Настя работает  секретарём в Союзе художников Ленинграда. Она устраивает выставки, конкурсы и поэтому  свободного времени на частые поездки к матери не остаётся.  Хотя художники и зовут ее Сольвейг «за русые волосы и большие холодные глаза», но замуж почему-то не зовут, а ей, судя по всему, уже за тридцать и пора подумать о себе.
И что ещё немаловажно – это время. Описываемые в рассказе события, происходили в начале тридцатых годов прошлого столетия: шла коллективизация, раскулачивание, сельское хозяйство в упадке, во многих губерниях голод. Поэтому работа секретарём в Союзе для Насти  была синицей в руках и терять тёплое место из-за частых поездок, естественно, ей не хотелось. И не из-за скупости она  только раз в два месяца (в рассказе три) посылала матери по двести рублей, а потому, что столько могла выкраивать она из своей зарплаты. Поэтому осуждать ее и называть эгоисткой, у меня язык не поворачивается, а то, что она плохо знала свою мать, видно из истории с письмом.
«Катерина Петровна знала, что Насте теперь не до нее, старухи. У них, у молодых, свои дела, свои непонятные интересы, свое счастье. Лучше не мешать. Поэтому Катерина Петровна очень редко писала Насте». Вот почему мольба матери о встрече с ней прошла мимо  сознания Насти. А что это была именно предсмертная мольба, дошло до нее только после телеграммы от Тихона.
«Ненаглядная моя, — писала Катерина Петровна. — Приезжай, хоть на день. Дай поглядеть на тебя, подержать твои руки». А она восприняла крик души за прихоть старого человека, и положила письмо в ящик письменного стола.
Что изменилось бы, если бы Настя приехала к матери сразу после письма? Несомненно, Катерина Петровна оживилась бы, увидев дочь, и ещё пожила бы, но после ее вынужденного отъезда снова на работу,  умерла бы скоропостижно, как и старуха в рассказе «Последний срок» Валентина Распутина. Зато исполнилось бы ее предсмертное желание: увидеть и подержать за руку дочь.
Не ответа на своё письмо ждала Катерина Петровна: она с надеждой ждала телеграмму от дочери, что та - приедет.  И жива была  только ожиданием. Но надежда умерла, когда она поняла, что телеграмма не от нее: не могла ее «Ненаглядная» написать такой казённый старомодный текст на бланке:   «Дожидайтесь, выехала. Остаюсь всегда любящая дочь ваша Настя».
— Не надо, Тиша! — тихо сказала Катерина Петровна. — Не надо, милый. Бог с тобой. Спасибо тебе за доброе слово, за ласку. И умерла.
Не удалось старушке проститься с дочерью, и автор как бы призывает людей задуматься над извечными этическими проблемами в отношениях между родителями и детьми. Вот почему в рассказе появляется эпизод с молоденькой учительницей. «У учительницы в областном городе осталась мать — вот такая же маленькая, вечно взволнованная заботами о дочери и такая же совершенно седая». И у гроба незнакомой старухи эта молоденькая учительница вдруг осознаёт, что когда-нибудь, вот так же, может не успеть проводить в последний путь свою мать, и целует  старуху в высохшую жёлтую руку,  заранее,  таким образом, прося прощение у матери. 
Не мог знать Константин Георгиевич, что через много лет ему, уже тяжело больному, Марлен Дитрих скажет: «Я чувствовала как бы некий долг - поцеловать руку писателя, который  написал «Телеграмму». И вот - сбылось! Я счастлива, что я успела это сделать».
Это мнение Сергея Вениаминовича Тарабукина. И далее он продолжает: «На Клубе мнения, как всегда,   разделились. Анна Яковлевна Пекканен начала с того, что на Руси родители испокон были для своих детей непререкаемым авторитетом. Даже взрослый сын беспрекословно подчинялся отцу. Но октябрьская революция 1917 года, гражданская война, продразвёрстка, затем коллективизация разрушили вековые традиции и ценности русской деревни. Политика индустриализации СССР ускорила переселение бывших крестьян в города,  дети уезжали, и начался век разрозненных семей, семейные узы слабели.
 С этим никто и не спорил, но когда начали обсуждать конкретный случай с Настей, страсти накалились. Большинство склонялось к тому, что в этой ситуации, Настя должна была бросить всё и уехать к матери, что никакого оправдания ей не может быть.
И сам автор, когда пишет про реальную Катерину Ивановну, как бы пренебрежительно отзывается о Насте:  «Она присылала Катерине Ивановне деньги, но и то бывало с перерывами. Как Катерина Ивановна жила во время этих перерывов – никому не известно». А ведь в то время – это были большие деньги.
Заработная плата по стране в 1936-ом году составляла 207 рублей, а у Насти она могла быть  менее средней, так как работа секретаря при любом учреждении оплачивалась невысоко. Только этот факт уже говорит о том, что она никогда не забывала о матери. И в конце бурного эмоционального обсуждения рассказа, никто уже не был столь категоричен в осуждении Насти.
Марину Георгиевну Беляеву чуть ли не ужаснул тот факт, что молоденькая учительница целует покойнице руку. При других обстоятельствах она бы, скорее всего так бы не поступила,  но как я написал выше, всё получилось  у нее спонтанно: где-то в глубине души она, наверно,  тоже чувствовала уколы совести от недостатка внимания к матери.
В таком коротком рассказе у Паустовского всё расставлено по своим местам, ничего лишнего. Как иронично, и даже с сарказмом,  он пишет о  выступлении Першина на презентации выставки скульптора Тимофеева, из-за которого и не смогла поехать к матери Настя! Как фальшиво звучат его слова и в наши дни в устах руководителей всех рангов:
  — В наши дни, — говорил он, покачиваясь и придерживая очки, — забота о человеке становится той прекрасной реальностью, которая помогает нам расти и работать.
А сам пальцем не пошевелил, чтобы помочь молодому скульптору устроить выставку!
А что касается возраста старухи, то ей не могло быть больше 75-80 лет.  Это нынче такой возраст ещё жениховский, а тогда люди старели быстро и умирали  ран».
А вот  отзыв о рассказе Эдуарда Эриховича Казана:
«Слово призвание родилось от слова зов. Прежде всего, зов собственного сердца» (К. Г. Паустовский).
Прочитал рассказ «Телеграмма». Рассказ небольшой, но вызывает много мыслей, с которыми хочу поделиться с вами.
«Катерина Петровна доживала свой век в старом доме, построенном ее отцом – известным художником… Дом был… «мемориальный». Он находился под охраной областного музея… Настя, дочь Катерины Петровны и единственный родной человек, жила далеко, в Ленинграде. Последний раз она приезжала три года назад,… писем от Насти тоже не было, но раз в два - три месяца веселый молодой почтарь Василий приносил Катерине Петровне перевод на 200 рублей…». Настя работала секретарем в Союзе художников. Работы было много. Устройство выставок, конкурсов и т.д. «Письма Катерины Петровны вызывали у Насти вздох облегчения: раз мать пишет – значит жива. Но вместе с тем от них начиналось глухое беспокойство, будто каждое письмо было безмолвным укором…». Когда Настя прочитала письмо матери, то сказала: «Куда там сейчас ехать! ... Разве отсюда вырвешься!»
«Она подумала о переполненных поездах, пересадке на узкоколейку, тряской телеге, засохшем саде, неизбежных материнских слезах, о тягучей, ничем не скрашенной скуке сельских дней – и положила письмо в ящик письменного стола».
Две недели Настя посвятила устройству персональной выставки скульптора Тимофеева. Судя по отзывам, выставка удалась. Много говорили о молодом, незаслуженно забытом скульпторе. Хвалили Анастасию Семеновну, благодаря усилиям которой выставка состоялась. В разгар обсуждения курьерша из Союза Даша передала Насте телеграмму. Прочитав, Настя скомкала телеграмму и нахмурилась. Отмечу такой момент: художник Тимофеев талантливо создал образ Н. В. Гоголя в глине: «…чей-то взгляд, тяжелый и пронзительный, Настя все время чувствовала на себе и боялась поднять голову,… , она с усилием подняла глаза и тотчас отвела их: Гоголь смотрел на нее, усмехаясь. Насте показалось, что Гоголь тихо сказал сквозь стиснутые зубы: «Эх, ты»!
Дочь поздно поняла, «…что никто ее так не любил, как эта дряхлая, брошенная всеми старушка, там, в скучном Заборье…»
«…В Заборье Настя приехала на второй день после похорон. Она застала свежий могильный холм на кладбище – земля на нем смерзлась комками – и холодную, темную комнату Катерины Петровны, из которой, казалось, жизнь ушла давным-давно... Уехала Настя из Заборья крадучись, стараясь, чтобы ее никто не увидел и ни о чем не расспрашивал. Ей казалось, что никто, кроме Катерины Петровны, не мог снять с нее непоправимой вины, невыносимой тяжести».
Этот рассказ был написан в 1946 г. Тогда было другое время. Все же я не берусь осуждать дочь. Мы не знаем истинных причин, почему дочь три года не приезжала к матери. Простой подсчет показывает, что два года из них – это военные годы. Какие вообще возможны были тогда отпуска? Раз в три месяца дочь посылала матери перевод на 200 рублей. И это помощь! Другое дело, Настя могла договориться с соседями (за плату, разумеется) помогать матери по хозяйству, ухаживать за ней.
Вывод. Своим рассказом писатель хотел обратить внимание на то, что нельзя забывать своих родных, как бы ни были вы загружены домом, работой, детьми и т. д. Люди умирают не от старости, а от того, что никому не нужны».
Общим же стало мнение о том, что вечная тема отцов и детей, поднятая автором в этом рассказе, во все времена будет интересной и обсуждаемой.
Под конец встречи клубовцы тепло поздравили друг друга с наступающим новым годом.
Марина Беляева, руководитель клуба.

Pichkov

Как вы оцениваете работу библиотеки?

GB 1

PB9

e

 

2010-2021 © ГБУК НАО "Ненецкая центральная библиотека имени А.И. Пичкова" - 166000, г. Нарьян-Мар, ул. Победы, д.8. library@nenlib.ru  
Все права на материал, размещенный на данном сайте, принадлежат НЦБ им. А.И. Пичкова.