ГБУК НАО "Ненецкая центральная библиотека имени А.И. Пичкова"  
01 | 02 | 2023

Мартовская встреча Клуба

IMG 0118Заседание началось с представления новой книги краеведа Ю.В. Канева "Нарьян-Мар. Времена и годы", в которой есть статья про Владимира Алексеевича Солоухина – поэта, писателя - представителя "деревенской прозы", неоднократно бывавшего в Нарьян-Маре в 50-е годы прошлого века. После заочного знакомства с автором решили почитать его произведения и поговорить о них на апрельской встрече.
Далее обсудили роман "Зависть" Юрия Карловича Олеши, которого многие читатели знают только как автора сказки "Три толстяка". Также узнали интересные факты из биографии писателя – современника И. Ильфа и В. Катаева.
Роман оказался довольно трудным для чтения, но тема духовного обновления человека, борьбы с пороками вызвала живое обсуждение. Вот как рассуждает С.В. Тарабукин.
"Жемчужина в раковине"
По словам писателя Льва Никулина, именно он сообщил членам редколлегии журнала "Красная новь" о романе, написанной Олешей. Для знакомства с "Завистью" было устроено коллективное прослушивание. Среди присутствующих находился Валентин Катаев, который впоследствии вспоминал: "Первая же прочитанная фраза ("Он поёт по утрам в клозете") заставила редактора Фёдора Раскольникова вскрикнуть от восторга, а дальше всё пошло как по маслу… Когда же повесть появилась в печати, то ключик, как говорится, лёг спать простым смертным, а проснулся знаменитостью". Ключиком Катаев называл Олешу, а "Зависть" - повестью, хотя автор обозначил ее как роман.
В 1956 году, когда в гослитиздате встал вопрос о выпуске избранных произведений Олеши, автор попросил сразу после стихотворного эпиграфа, открывающий сборник, поставить роман "Зависть".
- У меня есть убеждение, что я написал книгу "Зависть, которая будет жить века. У меня сохранился ее черновик, написанный от руки. От этих листов исходит эманация изящества.
Поскольку роман оказался выше моего <автора статьи> понимания и поэтому неинтересен, то и читал я его по диагонали. Может, недостаточно для обсуждения романа в целом, и всё же...
Латинское эманация означает истечение чего либо откуда либо, появления чего либо в результате выделения из чего либо более сложного, то, что возникло, появилось в результате такого истечения. Так что же такого истекло в роман у Олеши из 20 годов, что больше он уже ничего писать не мог? Не захотел? Или обиделся, что не оценили, не обласкали?
По словам автора, он писал роман около пяти лет, по-моему, шлифовал без конца то, что, может быть, было написано за очень короткое время. У него было около 100 вариантов начала романа, пока он не остановился на "клозете...".
К 90-летию выхода романа журнал "Москва" напечатал статью Александра Сегеня "Четвёртый толстяк". Цитата из статьи: "Да и с метафоричностью не так всё превосходно. Поначалу восторгая, она постепенно начинает раздражать своей избыточностью. Олеша признан великим стилистом, всю жизнь оттачивающим фразу, но мастерство прозаика в чувстве меры, а этого чувства у него как раз и не хватало, он захлёбывался в метафорах, выплёскивавшихся из него, как шампанское из горлышка встряхнутой бутылки".
Однажды кто-то сказал Гёте:
- Смотрите, этот художник так искусно изобразил вишни, что воробьи слетелись их клевать! Разве это не доказывает талант художника?
- Это доказывает, что есть поклонники — настоящие воробьи, - ответил Гёте.
Флобер в одном из своих писем написал: "Излишние сравнения следует давить, как вшей".
Но ругали роман власти, конечно же, не за стиль. Надо помнить, что писать его Олеша начал ещё при НЭПе, а закончил, когда партией был взят курс уже на индустриализацию (18 декабря 1925 года). Андрей Бабичев в романе типичный нэпман, аграрий. К индустриализации, возможно, имеет отношение только Иван Кавалеров: что-то там изобретает.
Сам же Олеша считал героем Кавалерова, и в своей речи на Первом съезде Союза советских писателей в 1934 году удивлялся, когда этот персонаж оценили как ничтожество и пошляка: "Зная, что много в Кавалерове есть моего личного, я принял на себя обвинение в ничтожестве и пошлости, и оно меня потрясло"
И ещё на том же съезде Олеша сказал: "Я мог поехать на стройку, жить на заводе среди рабочих, описать их в очерке, даже в романе, но это не было моей темой, не было темой, которая шла от моей кровеносной системы, от моего дыхания. Я не был бы в этой теме настоящим художником. Я бы лгал, выдумывал, у меня не было бы того, что называется вдохновением. Мне трудно понять тип рабочего, тип героя-революционера. Я им не могу быть".
Александр Фадеев никогда не смог простить себе, что, по совету Сталина, переписал "Молодую гвардию", вставив в роман руководящую роль партии. Олеша же откровенно признался на съезде, что не может быть рупором Коммунистической партии. За что его перестали печатать. Но это был его выбор.
В своей итоговой книге "Эпилог" писатель Вениамин Каверин вспоминал об удивительном разговоре с Олешей во времена его славы:
- Лет за шесть до съезда, когда мы впервые встретились у Мейерхольда, я спросил его, что он станет писать после "Зависти", которая была, с моей точки зрения, счастливым началом. Он выразительно присвистнул и махнул своей короткой рукой: "Так вы думали, что "Зависть" - это начало? Это — конец".
Не было ли это косвенным признанием того, что он после "Зависти" ничего больше написать не может: он банально исписался. А его признание на съезде писателей, что не может писать о героях-революционерах, работягах было мистификацией: раз не могу писать о ком хочу и как хочу, умолкаю навсегда. Косвенным подтверждением моих слов может послужить тот факт, что за семь лет до съезда он уже ничего, заслуживающего внимания, не написал. И закрылся человек со своей жемчужиной в раковине
Почему "Зависть"? Он признался, что в Кавалерове есть много личного. Значит, он начал завидовать Андрею Бабичеву уже с сакраментальной фразы "по утрам он пел в клозете", потому что у самого не было той раскованности Бабичева, такой жизненной энергии, да, собственно, ему и негде было петь.
Вот это "очень сильное чувство" и сжигает Кавалерова, потому что зависть — это не созидание, а разрушение своего "я". Его даже вещи не любят, постоянно тычут, колотят: займись делом! А работать не хочется. Как сказал Дмитрий Быков: в 20-е годы победили Бабичевы, а в 90-е — Кавалеровы. И тоже ни к чему хорошему это не привело.
Неизвестно, завидовал ли Олеша писателям, которые прославились своими романами про гражданскую войну, про коллективизацию, про коммунистические стройки, но по пьянке, наверно, многим резал правду-матку в глаза. Не из-за этого ли пробежала чёрная кошка между ним и В. Катаевым и навсегда сделала врагами. Только зря, по-моему, Катаев в своих воспоминаниях "Алмазный мой венец" так уничижительно высказался про Олешу:
- И вот теперь, лет через пятьдесят, мы с женой полулежали в креслах с откинутыми спинками, в коридоре между двух рядов двойных, герметически закупоренных иллюминаторов, напоминавших прописное О, которое можно было истолковать как угодно, но мною они читались как заглавные буквы некоторых имён и фамилий.
Пожалуй, один из иллюминаторов я мог бы прочесть даже как прописное Ю. Ключик. Но мешало отсутствие впереди палочки, без которой Ю уже не Ю, - не ключик, а всего лишь ноль, зеро, знак пустоты, или в данном случае начало бесконечной колодезной пустоты, в глубине которой ничего невозможно было разглядеть, кроме мутного воздуха, туманно обещавшего вечную весну, где монотонно двигалась тёмная полоска — тень нашего длинного самолёта.
Сам же Олеша перед смертью напишет:
- В жизни моей, по существу говоря, было удивительное обстоятельство только то, что я жил. Нельзя говорить, что я достиг чего-то или не достиг, это ерунда — главное, что я каждую минуту жил".
А "Новогодний рассказ" Валентина Катаева намного больше понравился клубовцам и даже вызвал желание почитать другие произведения автора всем известной повести "Сын полка". О страницах жизни и творчества этого писателя-юбиляра, которому в 2022 году исполняется 125 лет со дня рождения, участники заседания тоже вели разговор. Представляем отзыв Э. Казана.
"Небольшой рассказ Валентина Катаева привлек меня самоотверженным поступком женщины, пустившей в свой дом незнакомого человека. События происходят в новогоднюю ночь в 1941 году. Незнакомца преследовали, он получил ранение. Хозяйка дома обработала и перевязала рану, разделила с ним скромный новогодний ужин. Рано утром он покинул дом. Гостеприимство женщины заслуживает самых высоких слов! Прочитайте рассказ, чтобы окунуться в атмосферу того времени".
А закончить рассказ об этой встрече хочется словами И. Бродского: "Свобода существует затем, чтобы ходить в библиотеку".
Марина Беляева, руководитель Клуба

Как вы оцениваете работу библиотеки?

PB9

 

Copyright © 2010, ГБУК НАО "Ненецкая центральная библиотека имени А.И. Пичкова" - 166000, г. Нарьян-Мар, ул. Победы, д.8. library@nenlib.ru  
Все права на материал, размещенный на данном сайте, принадлежат НЦБ им. А.И. Пичкова.